Проблемы практического применения принципа эстоппель в российской правоприменительной практике

Авторы: Фаткуллин Артём Равильевич

.

Рубрика: Юридические науки

Страницы: 124-127

Объём: 0,28

Опубликовано в: «Наука без границ» № 2 (19), февраль 2018

Скачать электронную версию журнала

Библиографическое описание: Фаткуллин А. Р. Проблемы практического применения принципа эстоппель в российской правоприменительной практике // Наука без границ. 2018. № 2 (19). С. 124-127.

Аннотация: Гражданское законодательство России претерпевает изменения. Принцип эстоппель является новым явлением в России, получившим широкое распространение в судебной практике. Автор данной статьи уделяет особое внимание проблемам, связанным с практической реализацией принципа эстоппель в современной правоприменительной практике.

Под принципом эстоппель понимают утрату права стороны на возражение при недобросовестном или противоречивом поведении [1]. Последствием осуществления данного принципа является невозможность недобросовестной стороны.

Принцип эстоппеля был заимствован у Великобритании и получил распространение во многих странах мира [2]. Главной задачей эстоппеля является недопущение выгоды для стороны дела вследствие непоследовательности в собственной линии поведения, что приводит к ущербу другой стороне, добросовестно положившейся на созданную первой стороной юридическую ситуацию.

Под эстоппелем следует понимать такой правовой принцип, который запрещает стороне отрицать или утверждать об определенных фактах в силу сделанных ранее отрицаний, утверждений, поведения или признаний фактов. В данном случае суд признает неприемлемым противоречивое поведение стороны.

Данный принцип может быть выражен в оспаривании компетенции третейского суда, оспаривании подведомственности и подсудности суда, вынесшего решение, предъявлении новых аргументов и требований в суде второй инстанции, а равно изменение правовой позиции или линии поведения.

Однако анализ российского законодательства и правоприменительной практики указывает на двойственность принципа эстоппель. С одной стороны, имеет место выражение данного принципа в материальных нормах права. В соответствии с п. 6 Концепции развития гражданского законодательства Российской Федерации[1], экономическое развитие государства и становление гражданского общества являются необходимыми факторами для использования различных мер и средств гражданского законодательства. В этой связи должно быть возможным обеспечение добросовестного осуществление гражданских прав и обязанностей участников гражданского оборота.

Так, в Гражданском Кодексе Российской Федерации содержатся нормы, обязывающие участников гражданского оборота действовать добросовестно (п. 3 ст. 1 ГК РФ), действуют положения, закрепляющие презумпцию добросовестности участников гражданских правоотношений (п. 5 ст. 10 ГК РФ). Вместе с этим, имеются положения относительности добросовестности действий сторон при совершении сделок[2].

П. 5 ст. 166 ГК РФ устанавливает, что заявление о недействительности сделки не будет иметь правовых последствий, если лицо, которое ссылается на недействительность сделки, действует недобросовестно, и его поведение после заключения сделки давало основания полагать, что сделка действительна. Аналогично, в силу п. 3 ст. 432 ГК РФ заявление о незаключенности договора не имеет последствий, если одна из сторон приняла исполнение по договору или иными способами подтвердила его действие. Указанные примеры демонстрируют, что в случае недобросовестного поведения сторон их действия признаются недобросовестными, и, как следствие, не имеют юридической силы.

Вместе с этим в ГК РФ напрямую принцип эстоппеля не может быть закреплен, так как его юридическая природа несколько шире и не вписывается только лишь в нормы материального права.

С другой стороны, процессуальные нормы российского законодательства указывают на действие принципа эстоппеля в правоприменительной практике. В соответствии с п. 2 ст. 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации закрепляет, что участвующие в деле лица несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий, суд же предупреждает о последствии их совершения (несовершения) сторонами[3].

Судебная практика также обращается к принципу эстоппель. Первый случай, когда данный принцип был использован - Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 13903/10 от 22.03.2011 г., где суд отметил, что невключение в мировое соглашение положений, устанавливающих дополнительные обязательства означает, что гражданско-правовой конфликт прекращается и стороны теряют право на выдвижение новых требований, что по своей юридической природе и является практическим применением принципа эстоппель[4].

В российском законодательстве принцип эстоппель подразумевает, что одна сторона лишается права ссылаться на какие-либо факты или же оспаривать или отрицать их ввиду сделанных ранее обратных заявлений. При этом принцип эстоппель напрямую связан с принципами справедливости и добросовестности. Если лицо нарушает принцип добросовестности, то утрачивает право ссылаться на противоречивые факты.

Принцип эстоппеля стимулирует субъектов гражданского оборота действовать добросовестно. Однако здесь появляется следующая проблема: применение данного принципа имеет определенные границы. Эстоппель представляет собой разрушение законных ожиданий стороны на выполнение определенных обязательств. Однако далеко не всегда разрушение таких ожиданий является противозаконным по отношению к контрагенту. Наличие принципа свободы договора может ограничивать эстоппель, т. к. стороны имеют равные права и обязанности и заключают сделки на основе равенства в правах, а также соответствии воли и волеизъявления.

Современные тенденции развития правосознания в России наглядно демонстрируют, что суд встает на сторону более слабого участника правовых отношений, чьи права нарушаются действиями контрагента.

Применение принципа эстоппель далеко не всегда означает запрет ссылаться на новые обстоятельства вообще. Так, если сторона по объективным обстоятельствам ссылается на определенные факты, имея субъективную заинтересованность в исходе дела, а также действуя добросовестно, суд может принять во внимание факты, которые лежат в основе вопроса, изучить все доказательства и принять иное решение.

В случае, если в отзыве на исковое заявление ответчик указывает на то, что он является ненадлежащим ответчиком, а также заявляет о пропуске срока исковой давности, с точки зрения процессуального права видится обоснованным, так как в отзыве указываются все соответствующие факты, которые могут иметь значение для дела, но вместе с этим, с точки зрения принципа эстоппель, указание на пропуск срока давности может также означать признание себя ответчиком по делу. Таким образом, при неоднозначном толковании положений отзыва на исковое заявление, может возникнуть предположение о том, что последующая ссылка на то, что сторона является ненадлежащим ответчиком, противоречит принципу эстоппель. В правоприменительной практике можно встретить обратную ситуацию, когда суд принимает указанный отзыв и признает заявления ответчика взаимодополняющими, но никак не противоречащими друг другу.

В определенных случаях молчание или бездействие стороны также может быть рассмотрено как злоупотребление правом. Так, ярким примером является Постановление Президиума ВАС от 23 апреля 2012 года № 1649/13, где сторона, своевременно не заявившая о неподсудности спора суду, была лишена права на возражение, т. к. указанное молчание воспринималось как конклюдентное действие – признание компетенции суда, рассматривающего спор и нарушало интересы другой стороны[5].

При этом сторона была осведомлена о ходе дела, вопросах, подлежащих рассмотрению, но не предъявляла никаких возражений о подсудности спора, исходя из чего Высший Арбитражный Суд России принял указанное постановление, сославшись на принцип эстоппель.

Основной проблемой применения принципа эстоппель в данной связи видится его применение в рамках судейского усмотрения. Распространение применения данного принципа растет, а это означает, что нижестоящие суды вскоре будут руководствоваться им.

Эстоппель рассматривается как правовое средство защиты прав субъектов гражданского оборота, которое противодействует злоупотреблениям прав как в материально-правовой, так и в процессуально-правовой сферах. Дальнейшее распространение принципа эстоппель должно обеспечить стабильный гражданский оборот, в частности, договорные отношения, а также сокращение уровня недобросовестности сторон и неисполнения обязательств, взятых на себя по соглашению. Принцип эстоппель является относительно новым в российском праве, однако уже сейчас имеет весьма широкое распространение в правоприменительной практике. Тем самым государство обеспечивает должный уровень защиты добросовестных субъектов гражданского оборота, а также стабильности всей системы в целом.

Список литературы

  1. Николаев А. В. Эстоппель в российском праве: проблемы и перспективы практического применения // Международное публичное и частное право. 2014. № 4. С. 11-15.
  2. Саримсоков Ф. В. Эстоппель в российском гражданском праве: двойственность применения // Юридический вестник молодых ученых. 2015. № 1. C. 58-65.
  3. Малеина М. Н., Агафонова Н. Н., Безбах В. В. и др. Научно-практический комментарий к Гражданскому кодексу Российской Федерации части Первой / Под ред. Мозолина В.П., Малеиной М.Н. М. : МГЮА, 2004. 848 с.

 

Материал поступил в редакцию 15.02.2018
© Фаткуллин А. Р., 2018


[1] Концепция развития гражданского законодательства Российской Федерации от 7 октября 2009 г. // Вестник Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации. 2009. № 11.
[2] Гражданский кодекс Российской Федерации (часть первая) от 30.11.1994 № 51-ФЗ (ред. от 29.12.2017) // Собрание законодательства РФ. 05.12.1994. № 32. ст. 3301.
[3] Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации от 24.07.2002 № 95-ФЗ (ред. от 28.12.2017) // Собрание законодательства РФ. 29.07.2002. № 30. ст. 3012.
[4] Постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 13903/10 от 22.03.2011 г. // Вестник ВАС РФ. 2011. № 7.
[5] Постановление Президиума ВАС от 23 апреля 2012 года № 1649/13 // Вестник ВАС РФ. 2013. № 12.