Проблемы квалификации норм законодательства об осуществлении иностранных инвестиций в хозяйственные общества, имеющие стратегическое значение в качестве норм непосредственного применения (сверхимперативных)

Авторы: Никитин Антон Максимович

.

Рубрика: Юридические науки

Страницы: 97-101

Объём: 0,33

Опубликовано в: «Наука без границ» № 4 (9), апрель 2017

Скачать электронную версию журнала

Библиографическое описание: Никитин А. М. Проблемы квалификации норм законодательства об осуществлении иностранных инвестиций в хозяйственные общества, имеющие стратегическое значение в качестве норм непосредственного применения (сверхимперативных) // Наука без границ. - 2017. - № 4 (9). - С. 97-101.

Аннотация: Рассмотрена обоснованность отнесения положений Закона № 57 к категории сверхимперативных норм международного частного права.

Решение вопроса о применении сверхимперативных норм третьих стран является одним из наиболее сложных и дискуссионных вопросов в международном частном праве.

Изучение положений Федерального закона от 29.04.2008 № 57-ФЗ «О порядке осуществления иностранных инвестиций в хозяйственные общества, имеющие стратегическое значение для обеспечения обороны страны и безопасности государства» (далее – Закон № 57) [1] является интересным не только с точки зрения корпоративного, но и международного частного права.

Часть 5 статьи 2 Закона № 57 закрепляет следующее правило: «положения настоящего Федерального закона применяются также к сделкам, совершенным за пределами территории Российской Федерации, и к иным соглашениям, достигнутым за пределами территории Российской Федерации, если такие сделки и такие соглашения влекут за собой последствия, указанные в частях 1-3 настоящей статьи». В литературе сделки, совершенные в таких условиях, именуются «косвенными».

В рамках данной статьи предстоит ответить на следующие вопросы: правомерно ли установление российским законодателем ограничений в отношении «косвенных» сделок, где фактически отсутствует российский элемент; являются ли положения Закона № 57 сверхимперативными и будут ли они применяться иностранными судами.

Отметим, что изучением данных вопросов занимались такие уважаемые учёные как А. Н. Жильцов, Б. Р. Карабельников [2], С. А. Бабкин и Е. С. Хохлов [3]. Обобщим сделанные ими выводы и посмотрим на современное состояние дел.

Представим, что компания А. (иностранное юридическое лицо) приобретает пакет акций компании Б. (иностранное юридическое лицо), которая в свою очередь владеет акциями российского хозяйственного общества, имеющего стратегическое значение, и получает возможность косвенно его контролировать. Стоит задуматься, если этим российским хозяйственным обществом будет являться оборонное предприятие, а иностранный инвестор будет являться проводником внешнеполитической заинтересованности иностранного государства. Безусловно, эффектом от такой сделки можно считать негативное влияние на оборону страны и национальную безопасность.

Этим и обусловлено введение особых ограничений в отношении «косвенных» сделок. Бабкин С. А. и Хохлов Е. С. считают, что такие ограничения носят публично-правовой характер в части необходимости согласования сделки, влекущей установление контроля над хозяйственным обществом, имеющим стратегическое значение, с Правительственной комиссией, и частноправовой характер – признание ничтожности «косвенной» сделки в случае не соблюдения административной процедуры [3].

Таким образом, введенные российским законодателем ограничения в отношении «косвенных» сделок являются вполне обоснованными, отвечающими целям принятия Закона № 57 и служащими для блокирования негативного эффекта для национальной безопасности государства от подобного рода сделок.

Более того, ограничения в отношении «косвенных» сделок не являются российским нововведением, а используются уже много лет большинством развитых стран мира.

Сверхимперативные нормы – это нормы прямого действия и непосредственного применения. Они подлежат применению независимо от того, какое право признано компетентным; ни выбор права сторонами, ни действие коллизионных норм страны суда не могут устранить их применения [4, с. 157; 5, с. 68-69].

В пункте 2 статьи 1192 ГК РФ законодатель пытается конкретизировать, когда будут применяться императивные нормы иностранного права. Для этого необходимо, чтобы императивные нормы иностранного права имели тесную связь с отношением; при этом суд будет учитывать назначение, характер, а также последствия применения таких норм.

Стоит сразу обратить внимание, что вопрос о том, являются ли нормы настолько императивными, что они имеют приоритет перед иностранными нормами, решает суд, руководствующийся прецедентами и обычаями, выработанными практикой. Следовательно, чтобы выяснить, являются ли положения Закона № 57 сверхимперативными для иностранных арбитражей необходимо проанализировать их судебную практику, а также мнение относительно данного положения. В связи с тем, что положения Закона № 57 являются относительно новыми, судебная практика по данному вопросу немногочисленна и не позволяет ответить на этот вопрос. Однако постараемся проанализировать в теоретическом плане, смогли бы положения Закона № 57 приниматься иностранными судами как сверхимперативные, применяемые независимо от того материального права, которому подчинена сделка.

Установлено, что нормы Закона № 57 признаются российским законодателем в качестве сверхимперативных. Об этом свидетельствует сформировавшаяся позиция российских судов [6, п. 16].

В данной работе выделены основные критерии, на основании которых судом принимается решение о сверхимперативности нормы:

1. норма должна быть направлена на защиту интересов неопределенно широких групп населения (социальная направленность нормы);

Жильцов А. Н. и Карабельников Б. Р. категорически отрицают возможность рассматривать Закон № 57 как имеющий социальную направленность ввиду того, что он регулирует только частноправовые вопросы и не касается защиты интересов неопределенно широких групп населения. Мы позволим себе не быть такими категоричными. Закон № 57, безусловно, регулирует, прежде всего, частные интересы, но цель его принятия – это обеспечение национальной безопасности путем контролируемого вмешательства в приток иностранных инвестиций в стратегическое отрасли. Речь идет о безопасности государства, общества и отдельной личности. Считаем возможным оценивать положения Закона № 57 как имеющие социальную направленность.

2. норма не должна иметь политическую направленность;

В литературе отмечается, что норма не может считаться сверхимперативной, если она выражает внешнюю политику издавшего ее государства, выражая его стремление распространить действие этой нормы на отношения, имеющие отдаленную связь с этим государством.

3. норма должна выражать законодательную политику, находящую понимание и поддержку в правовой системе соответствующей страны;

Обратимся к законодательству наших западных партнеров, Европейского союза. Римская конвенция 1980 года заключает следующее правило: «при применении права страны в соответствии с настоящей Конвенцией, могут быть применены императивные нормы права другой страны, с которой ситуация тесно связана, если и постольку, поскольку в соответствии с правом последней страны, эти нормы должны применяться, каким бы ни было право, применимое к контракту. При рассмотрении вопроса о применении этих императивных норм, должны учитываться их сущность и цель, а также последствия их применения или не применения» [7]. Отметим, что Римская конвенция 1980 года как и ГК РФ при определении императивности нормы используют критерий «тесной связи». Однако Регламент № 593/2008 Европейского парламента и Совета Европейского Союза «О праве, подлежащем применению к договорным обязательствам («Рим I»)» в пункте 1 статьи 9 содержит критерий «места исполнения обязательства», что существенно ограничивает возможность применения иностранных императивных норм.

Жильцов А. Н., Коробельников Б. Р. отмечают, что «поскольку исполнение обязательств из «косвенных» сделок, совершаемых между иностранными компаниями, едва ли будет иметь место на территории России, применение положений Закона № 57 в качестве сверхимперативной нормы третьей страны в контексте предписаний п. 3 ст. 9 Регламента ЕС практически исключено» [2, с. 6].

Таким образом, считаем, что критерий «тесной связи» будет наиболее предпочтительным, поскольку увеличивает вероятность применения положений Закона № 57.

4. оценка последствия применения и неприменения данной нормы;

5. допустимость преследуемых нормой целей в правовой системе страны суда и признание соответствующих интересов международным сообществом.

М. Блессинг отмечал, что «при решении вопроса о применимости сверхимперативной нормы третьей страны суду следует анализировать в частности, финансовые и социально-экономические цели, на достижение которых направлена норма, что предполагает определение характера ценностей, защита которых обеспечивается нормой с точки зрения их общепризнанности. При этом в соответствии со сложившейся международной и арбитражной практикой императивные нормы, имеющие своей целью лишь обеспечение финансовых, фискальных и политических интересов государства, как правило, не соответствует критерию оправданности их применения» [2].

Подводя итог всему вышеизложенному, отметим следующее: во-первых, ограничения в отношении «косвенных» сделок вполне обоснованно используются российским законодателем, и связаны они, к счастью, не с желанием вмешиваться в частные дела иностранных лиц, демонстрируя тем самым чрезмерную сферу применения положения российского законодательства, а прежде всего соображениями национальной безопасности; во-вторых, вопрос о сверхимперативности норм Закона № 57 для российского правопорядка решен навсегда – нормы являются сверхимперативными; в-третьих, в теоретическом плане, положения Закона № 57 вряд ли будут рассматриваться иностранными судами в качестве сверхимперативных норм, регулирующих сделки в отношении иностранных акций, совершаемых между иностранными компаниями, лишь косвенно связанными с Россией.

Список литературы

  1. СПС «Консультант Плюс» [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://www.consultant.ru.
  2. Жильцов А. Н., Карабельников Б. Р. Режим «стратегических инвестиций»: новеллы или коллизии? // Вестник гражданского права. – 2009. – № 4. – С. 3–10.
  3. Бабкин С. А., Хохлов Е. С. Ограничение иностранных инвестиций в стратегические отрасли: продолжение дискуссии // Вестник гражданского права. – 2010. – № 5. – С. 6–13.
  4. Засемкова О. Ф. К вопросу о понятии и условиях применения сверхимперативных норм третьих стран // Бизнес в законе. – 2014. – № 2. – С. 157–180.
  5. Малкин О. Ю. Правовое регулирование выбора права сторонами договора. – М. : СГУ, 2008. – 156 с.
  6. Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 09.07.2013 № 158 «Обзор практики рассмотрения арбитражными судами дел с участием иностранных лиц» (вместе с «Обзором судебной практики по некоторым вопросам, связанным с рассмотрением арбитражными судами дел с участием иностранных лиц») / СПС «Консультант плюс». – Режим доступа: http://www.consultant.ru.
  7. Journal officiel de l’Union europeenne L 177 du 4.7.2008, p. 6; Official Journal of the European Union L 177, 4.7.2008, p. 6. Amstblatt der Europaischen Union L 177 vom 4.7.2008, S. 6. Перевод с французского с учетом англоязычной и немецкоязычной редакций документа. Перевод и предисловие Четверикова А.О. // Московская Государственная Юридическая Академия Кафедра права Европейского Союза, Центр права Европейского Союза [Электронный ресурс]. – Режим доступа: http://eulaw.edu.ru/documents/legislation/collision/dogovornoe.htm.

 

Материал поступил в редакцию 25.04.2017
© Никитин А. М., 2017